Институт Франции


Законом от 1795 года был создан Институт Франции, который временно разместился в Лувре, после чего (десять лет спустя) в его распоряжение был передан дворец Мазарини или, иначе говоря, Коллеж Четырех Наций. Архитектору Антуану Водуайе было поручено привести дворец «в соответствующий вид», то есть в вид, достойный его нового высокого назначения. Водуайе построил аркады, под которыми до самого 1875 года продавали эстампы, построил элегантную лестницу, ведущую в библиотеку (по мнению знатоков, истинный шедевр эпохи Реставрации), и еще много чего построил хорошего.

Даже не заходя в помешение Института, любой посетитель может насладиться архитектурой этого прославленного здания. Скажем, квадратным двориком позади библиотеки. Заглянув туда в четверг, вы сможете увидеть, как входят в здание академики, неутомимо и неустанно работающие над созданием словаря французского языка. У дома № 3 по улице Мазарини можно увидеть прелестный Кухонный двор, уцелевший еще от прежнего коллежа. Здесь, у стены, увитой плющом, стоит старинный колодец в оправе из кованого витого железа. Ну, а уж тот, кто, получив на то разрешение, проникнет внутрь дворца, тот увидит великолепные залы, увидит статуи великих мастеров, увидит амфитеатр и барабан знаменитого купола с библейским стихом, начертанным золотом, и еще, и еще...

Он, может, даже угодит на торжественный акт приема в члены Академии, приема, как тут выражаются, в число «бессмертных». Впрочем, и самая эта процедура и смысл ее нуждаются в более подробных объяснениях. Институт Франции объединяет пять академий — Французскую Академию, самую старую и почтенную, созданную Ришелье еще в 1635 году, Академию литературы, основанную в 1664 году Кольбером и занятую публикацией исторических документов и научных отчетов, Академию наук, основанную в 1666 году тем же Кольбером и печатающую научные отчеты еженедельно, Академию изящных искусств, созданную в 1816 году, и, наконец, Академию моральных и политических наук, созданную в 1832 году. Академики собираются раз в год на раздельные сеансы под знаменитым куполом, а также раз в год, в очередную годовщину создания института, 25 октября, в присутствии зрителей — на общее пленарное заседание.

Зрелище живописное, так как члены академий облачаются по этому случаю в зеленые, шитые золотом дорогие мундиры (такой стоит тысяч двадцать долларов) и имеют у бедра шпагу. Мне довелось видеть по телевизору только что принятую в Академию даму, у которой на бедре была не шпага, а дорогой грузинский кинжал, видимо, как даме ей была позволена эта вольность. Дама эта происходила из старинной грузинской семьи и была специалисткой по Советскому Союзу, то есть советологом. В своей книге, написанной незадолго до краха советской империи, она предсказала распад Союза и — угадала. Такую догадку, впрочем, высказывали многие, но не всем посчастливилось попасть в Академию. Возможно, у дамы или ее близких были и какие-нибудь другие заслуги.

С тех пор я внимательно слежу за всеми предсказаниями этой дамы, но напрасно: ей больше ничего не удается ни объяснить, ни предсказать. Впрочем, это и не имеет уже никакого значения, потому что в Академию избирают пожизненно. Число членов Академии строго ограничено четырьмя десятками, так что нового академика избирают, лишь когда кто-нибудь умирает. Хотя членов всех академий называют «бессмертными», они по причине своего солидного возраста умирают довольно часто. Умирают академиками. Только два академика лишились при жизни этого звания, хотя при избрании они тоже были объявлены великими и «бессмертными», — коллаборационист маршал Петен и политик-писатель Шарль Моррас, присужденный к пожизненному заключению за поддержку правительства Виши.

Академии, входящие в Институт, традиционно, по определению учреждения, хранят по возможности консервативные традиции. Первую женщину приняли в члены Академии лишь через три с половиной века после возникновения Института. Это была писательница Маргерит Юрсенар, и ее прием в члены Академии в 1982 году свидетельствовал, конечно, о прогрессе. В начале века Академия наук отказывалась принять в свое лоно даже Нобелевскую лауреатку Мари Кюри: мало того, что она принадлежала к слабому полу, она была вдобавок еще дамой польского происхождения. Но времена все-таки меняются, даже под куполом Академии. 

Недавно даже президентом Академии наук была избрана дама, вдобавок еще и уроженка Петербурга — Марианна Грюнберг. В былые времена Институт был куда упрямее. Золя было отказано в приеме 24 раза, Бальзаку — 4 раза. Отказано было и Лафонтену, и Бомарше, а недавно еще и певцу Шарлю Трене. Все они показались академикам недостаточно серьезными. И все же, хоть и не с первого раза, но принят был в Академию изящных искусств Делакруа, были приняты Энгр, Бальтар, Берлиоз, Габриэль Форе...

Олег Коуч 

Комментировать
Комментировать
Надоела реклама?
Поддержите DIRTY — активируйте Ваш золотой аккаунт!